Кошка любила играть в тишине. Когда люди, наконец, ложились спать и переставали шуметь, она начинала радостно скакать. И скакала до тех пор, пока скачки не прерывал свист летящего тапка.  После этого кошка обычно долго расстраивалась, что игра опять испорчена глупым человеческим шумом. Когда люди успокаивались, кошка, как правило, возобновляла свои прыжки в тишине. До следующего перерыва. А иногда, когда становилось совсем тихо, часов эдак в шесть утра, кошка прекрасно пела.

Собака охотилась на несколько видов животных: бурундуков, крыс, коней, коров, уток и почему-то белок. Методы охоты были разными.

Охотясь за конями, собака прыгала вокруг добычи и лаяла, пытаясь попасть под копыта. Очевидно, именно там, по сведениям собаки, находились болевые точки лошадей, их, так сказать, ахилесовы пяты.

На корову собака шла вооруженная другой методикой: она предварительно вываливалась в коровьих лепешках, добиваясь тем самым идеального сходства с добычей. Непостижимым образом будущая пища идентифицировала собаку,  хорошо вываленную в дерьме, как просто собаку и бегала от нее. А иногда за ней.  

Методика охоты на белку была уникальной. Собака садилась под деревом и выла, рассчитывая, что белка сойдет от этих звуков с ума и свалится в ее открытый рот.

Особенно собака любила охотиться на плавающих уток. Завидев птицу, собака стремительно бросалась в реку, а затем, выбиваясь из сил, плыла по ее течению. Когда собаку сносило, наконец, к берегу, она, недовольно кряхтя и отряхиваясь, бегала по нему, выманивая на сушу голодных уток своей глупостью и запасами жира.

Бурундуков и крыс собака ловила. Очевидно, срабатывал закон больших чисел.

На банке оливок аккуратная надпись: «Не содержит геномодицированных организмов». Значит, нечего боятся. Да и чего их боятся – этих негеномодицированных организмов, ползающих в банке с оливками?!

Она сделала новую стрижку. Ужасно ей  не понравилось. Показалось, слишком коротко, и  похоже на мальчика-подростка. Была уверена, домой не пустят. По крайней мере, пока волосы не отрастут. Пустили.  Прическу одобрили. Она была шокирована. Долго думала, а потом решила, что нравится ему настолько, что он не захотел ее расстраивать. Ну,  или что ему настолько нравятся мальчики-подростки.

Вы твердо запомнили, что будить человека в семь часов утра бесчеловечно. Ведь он только лег!

Провода занимают все свободное в комнате место. Свободное от компьютеров, разумеется.

Вы заряжаете телефон на работе и перестали пользоваться феном. Оно и понятно: единственная свободная розетка в квартире не работает.

В ответ на заявление, что вы готовы отправиться с ним хоть  на конец света, он совершенно спокойно спрашивает, есть ли там безлимитный интернет.

Вы точно знаете, что еды должно быть много. Иначе ее просто не заметят.

Вы считаете, что код – неисчисляемое существительное,  затмение – это среда, а выйти и поискать можно не вставая с места.

Вас нисколько не обидит, если во время романтического круиза на белоснежном лайнере он будет неистово и неудержимо пытаться хакнуть какой-то там лайнерный сервер.